Не туда шёл, туда пришёл

Последние недели одно лицо преследовало меня в ленте. Пинтерест, когда искал фотографии для постов, аватарка моего телеграм-канала — везде оно. Японская модель и актриса Серина Мотола. Знакомое лицо без единого факта за ним — что-то вроде городской легенды про This Man, только вместо страшного сна — Pinterest. Решил познакомиться поближе. Единственный доступный способ — фильм с ней в главной роли, «Телефон ветра».

Русских субтитров не нашёл. Смотрел с английскими — уровень так себе, поэтому делал паузы, уставал от двух незнакомых языков одновременно: японской речи и субтитров, которые сам же переводил в голове.

***

Фильм показался мне затянутым, но досмотрел я его целиком. Сюжет уловил не весь — сказалось незнание языка — но общий контур собрался. Хару, девушка, потерявшая родителей и брата в цунами 2011 года, живёт с тётей, которая её вырастила. Тётя попадает в больницу — и с этого момента Хару, как будто без всякой цели, срывается и едет через всю страну.

По дороге — вереница людей. У каждого своя локальная потеря. Через одного из них Хару случайно узнаёт про «телефон ветра» — настоящую будку в Оцути, без подключённой линии, куда люди приходят говорить с погибшими. Это не то, к чему она изначально шла. Она вообще не знала, что идёт туда, пока туда не пришла.

***

Где-то на фоне всей этой дороги — вторая трагедия, которую я не сразу разглядел за первой. Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Фильм держит обе потери рядом, не проговаривая прямого сравнения — просто даёт им существовать в одном кадре страны.

Смотрел и вспоминал «Сядь за руль моей машины» — фильм по мотивам Мураками. Помню его плохо, смотрел давно, но после «Телефона ветра» захотелось пересмотреть. Что-то в самой манере съёмки — чистой, прагматичной, без лишнего нажима — тянет одно к другому.

***

Всё время просмотра я ловил странное двойное чувство. С одной стороны — верил Хару, переживал за неё по-настоящему. С другой — не отпускало ощущение, что это кино, а не реальность.

Разгадал я это только сейчас, когда сел писать. Пришёл-то я не за историей — пришёл за реальным человеком. Одна часть меня смотрела фильм ради фильма. Другая всё это время сверяла Хару с Мотолой, искала настоящую девушку внутри придуманной. Это разногласие я почувствовал с первых кадров, но назвать его смог только сейчас, задним числом.

***

К концу фильма Хару доходит до руин своего старого дома — и до телефона ветра. Звонит семье. Говорит, что когда они снова встретятся, она уже будет очень старой женщиной.

Это не отчаяние. Это принятие — потеря остаётся потерей, но перестаёт быть открытой раной. Хару приняла то, что нельзя вернуть.

Мне кажется, я в итоге принял что-то похожее, только в куда меньшем масштабе. Я пришёл в этот фильм за лицом из ленты. А ушёл — с историей девушки, которую сыграла Мотола, а не с самой Мотолой. Фильм — это фильм. Он не способ познакомиться с человеком, каким бы знакомым это лицо ни казалось.

Наверное, это и есть весь ответ на вопрос, зачем я вообще всё это затеял.