Свобода есть свобода
Три недели назад я написал парсер для сайта Третьяковской галереи. Он вытягивает всю мету по ссылке — название, год, технику, размер. Я нахожу художника, который меня зацепил, и скачиваю весь его блок одной командой.
Это должно было занять пару вечеров. Прошло три недели. Я до сих пор не могу остановиться.
Начал с Пивоварова — он был в прошлом посте. Потом пошёл дальше по Третьяковке и наткнулся на Виктора Васнецова.
Я знал его так, как знают все — «Богатыри», иллюстрации к сказкам, что-то из учебника истории. Пролистнул бы мимо, если бы не одна деталь: «Богатырей» он писал почти двадцать лет.
Это не опечатка. Двадцать лет — одна картина.
Виктор Васнецов — Богатыри, 1881–1898. Холст, масло, 446 × 295 см. Государственная Третьяковская галерея
Сами «Богатыри» меня не очень затянули — три фигуры на фоне поля, классика. Но потом я открыл «Царевну-лягушку» и «Царевну Несмеяну» — и завис.
Это большие полотна. 250 × 185 и 190 × 262 сантиметров. Я долго вглядывался в их задники — городские сцены, толпа, детали одежды, лица в толпе. Там есть на что смотреть дольше, чем ты планировал.
Царевна-лягушка, 1918. Холст, масло, 250 × 185 см
Царевна Несмеяна, 1916–1926. Холст, масло, 190 × 262 см
Ещё я узнал, что у него был брат — Аполлинарий Васнецов. Тоже художник, тоже в Третьяковке. Это меня немного растрогало — два брата, оба рисовали, оба остались.
Потом я нашёл Эрика Булатова.
Если Васнецов — это сказка и фольклор, то Булатов — это небо. Буквально. На большинстве его работ небо занимает всё полотно, а поверх — советские лозунги красными буквами. «Слава КПСС». «Добро пожаловать». Небо живое, лозунг мёртвый. Они существуют на одном холсте и не могут договориться.
А потом я увидел «Свобода есть свобода».
Эрик Булатов — Свобода есть свобода II, 2000–2001. Холст, масло, 200 × 200 см
Те же буквы. Но не лозунг — просто утверждение. Без иронии, без кавычек. Небо за ними чистое.
Я смотрел на эту работу долго. Потом добавил в архив и написал в тегах: «вдохновляет творить».
Мне сложно объяснить, что именно меня так зацепило в двадцати годах Васнецова.
Не масштаб времени — это просто цифра. Скорее вот что: большинство из нас живут по схеме, которую для них придумали заранее. Отучись, найди работу, женись, заведи детей — всё по порядку, всё предсказуемо. День сурка с хорошей репутацией.
Васнецов жил иначе. Он нашёл своё дело и делал его долго — пока Третьяков не полюбил его работы и не поставил их в свою галерею. Теперь эти работы смотрю я, сто с лишним лет спустя. И пишу о них в своём маленьком уголке интернета.
Мне не нужна мировая слава. Но ощущение, что ты занимаешься своим делом — и оно никуда не денется — это я хочу. Архив, бот, этот сайт — всё это про одно и то же.
Свобода есть свобода.